Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:54 

Шэдразар Да­рах: биография

irenSHEPARD
Капитан Шепард Великолепный
История Шэдразара затрагивает ни одни глубины зарождающегося мира, на глазах этого существа происходили диковинные причуды, ведомые лишь времени и Камню, кои никогда никто не сможет описать в своих учёных магических книгах. Он был величественным драконьим богом на ровне с не менее причудливыми существами, пока просто в один день их общие миры не скатились в сброд под ногами людоподобных браконьеров и лапами сломленных сородичей, превращая короткое мгновение Жизни в тёмную затягивающую болотную ртуть.


Рассвет войны Древних

Чёрные драконы уже в то время были не в особом почёте после крушения Третьего небесного Бога, поскольку многие кланы поддались искушениям и иным истинам. Корыстная чёрная драконица не по своей воле начала вести одиночную жизнь, слоняясь по выжженной самой природой земле, низшим пещерам и болотам. Остановившись на последних и обустроив временное гнездо, чёрная снесла свою очередную кладку из трёх яиц. Минуя трёхлетнее ожидание, настало время рождения.
Возвращаясь с очередной охоты, драконица застаёт картину окончившегося вылупления с неблагоприятным исходом: скорлупа треснувших пепельных яиц была перемолота в крови выпотрошенных беззащитных детёнышей с понадкусанной шеей, спинкой, где-то виднелись следы на морде, и лишь третий выродок рассиживал на краю болотного гнезда, пытаясь удержать кусочек мяса собрата в несформировавшейся пасти. Чёрной совладало состояние гнева. Немедля она опустила морду к гнезду, осматривая бездыханные тела своих детей и уже не тая бесполезную надежду на их выживание. После чего она перешла на изучение единственного малыша с серой тонкой чешуёй, прокусить которую не составит труда даже младенцу. Опасения самки всплеснули в один миг, стоило ей убедиться в своих догадках такого поведения: пожирать себе подобных в роду чёрных ящеров после рождения могли либо самцы, либо бесполые. Матери не могли допустить истребления семейства ради одного малыша, поэтому при рождении сразу убивали тех, смиряясь с долгим ожиданием следующей кладки. Кем оказался этот каннибал, самка даже не принималась выяснять, лишь развернулась и пошла прочь, бросая всё это безобразие на произвол судьбы. По болотной долине тут же раздался писк слабой надрывающийся глотки малыша, который тут же начал совершать попытки выбраться из гнезда и помчаться за родительницей - старания были явно неутешительны.
Чёрная драконица не сумела уйти далеко, тяжкие думы впились в её стареющий разум: в одиночестве она не сумеет прожить достаточно времени, чтобы вынести новую кладку и довести её до совершеннолетия, сами малыши не выживут, а самка уже стара. К основному клану её дети всё равно не примкнут, а умереть с таким позором и кровью на лапах ей было не любо. Поэтому она подумала: "Почему бы тогда не совершить свой последний вклад в могущественный драконий род?". Не задерживаясь на месте, чёрная развернулась и направилась на затихающий хриплый писк.

Жизнь в клановом "изгнании" автоматически пускала чёрного малыша под ноги дьяволу, поскольку мать была всегда в движении. Она натаскивала своё дитя, весьма скептично реагируя на любые представления о драконе с хилыми лапами. Детёныш не поддавался такому обучению, быстро уставал, выдыхался, но драконица не переставала идти, давая понять, что он должен быть таким же. И он продолжал бежать, перебирая своими маленькими когтистыми лапками, лишь изредка позволяя себе осесть на месте, вынуждая родительницу нести его на себе. Она не могла позволить себе останавливаться где-то надолго, лишь чтобы выспаться днём в глубине земли, а с наступлением ночи продолжать движение до тех пор, пока её последний и единственный малыш не поймёт зачем это нужно.
Драконье правление катилось в лету с каждым годом, зарождался раздор, а за ним и хаос. Наткнувшись на некогда родственную душу, теперь можно было разойтись лишь потрепав несколько рогов или крыльев. Напуганные переменами и впавшие в отчаяние драконы менялись, внешне, внутренне, близились страшные перемены, а после столкновения с красным представителем и нехилой схватки матери в попытке защитить своё дитя, малыш понял, к чему эти бесконечные странствия, и с тех пор никогда не останавливался, пока это не сделает родитель.
Годы шли, маленький ящер крепчал, менялся внешне, приобретал способности. С возрастом его чешуя чернела, не оставляя места дымчатым полупрозрачным чешуйкам, алые глаза ярчали, уменьшались по соотношению пропорций крепкого тельца, прорезавшиеся два крыла спокойно колыхались по инерции движения. Время у драконов отличается от естественного, и уже приближался второй год, как вылупился чёрный наследник, который прервёт цепочку клановых рождений.
Наступил и момент, когда детёнышу пора учиться совладать своими способностями, своим телом и своими знаниями. Родовыми особенностями чёрных исполинов служат чёрная пламенная материя и струя кислоты, которая так же может быть использована как дыхание. Совладение своими способностями не дали положительных результатов, в итоге мать вновь применяла все прелестные методы драконьего воспитания: рычала, откидывала лапами малыша, подбивала треснувшим рогом на своём носу под грудину, а так же хватала мощенными зубами за спину, сгибая крыльевые сухожилия, поднимала на некоторое расстояние от земли, и бросала вниз. Род чёрных очень вспылчив и быстро гневаются, а бесполезные поучения не приносят раз за разом ни единых результатов. Вынуждения сосредоточиться продолжались до первой истлевшей в чёрной дымке сухой травы. Каждые сутки, недели, месяца уроки повторялись по нескольку раз, пока юный дракон по глупости и неосознанности не обратился в слабый теневой силуэт, скрывшись в тени болотной трясины. Тут то и сказалась нечистота крови детёныша, содержащей в себе гены чёрных и теневых прародителей. Отец относился к породе теневых властителей, и позволил себе польстится избранницей своих соседей чёрных исполинов. Однако, тот погиб по глупости и предательству своим ещё за долго до того, как появилась кладка.
Первый полёт проходил на десятый год жизни дитя. Настигая горную местность, драконица взмахнула крыльями и слетела с некоторой высоты, демонстрируя процедуру, однако малыш отказывался повторять её. Оттолкнуться от земли у него не выходило, поэтому матери пришлось сбросить своё дитя над пропастью. Страх и инстинкт естественно взял верх над сознанием полукровки, однако всё, что у него вышло - расправить слипающиеся тонкие перепонки и скользить по воздуху, пока грубой посадкой он не настиг тёмного каньона под собою. Недовольная мать рыкнула, когда спускалась за неумельцем и осторожно подобрала того, взлетая вверх.
На протяжении пятидесяти лет мать воспитывала и обучала своего маленького дракона раскрывать таланты, инстинкты, истоки разума. Уже на восьмидесятом году дракон познал пламя и яд, способность маскироваться и изменять окраску, но талант летать доходил до него слишком туго, а о способности тени пришлось и вовсе забыть. Даже минуя совершеннолетие, которое у драконов обычно настигало в сотню лет, он так и не отбился от матери, поскольку не был готов к самостоятельной жизни.

В трёхсотлетнем возрасте дракон во время очередного полёта с матерью потерпел жёсткую посадку из-за сильного ментального импульса. Он заработал себе вывих крыла и настигающую потерю сил, с каждым днём его тело становилось бледнее, чувства ухудшались, иной раз подняться и куда-то проследовать было нелегко, аппетит пропадал. Каждую ночь Мать ложилась рядом и разговаривала с драконом о его состоянии, телепатически передавая тому любые суждения. Сам он не мог проникнуться сей могучей способностью, присущей всем драконам, поэтому он молчал, слушал приглушённый хрип древнего драконьего языка. Он перерождался. Это самый первый знак к совершеннолетию, знак, что малыш готов покинуть семейство и присоединиться к клану, если он желает закончить своё паломничество. Спустя время, когда пришёл момент возрождаться, Мать провозгласила свой последний указ: выжрать её мясо. Самцы и бесполы некоторых видов драконов принимают совершеннолетие именно так, и без поедания плоти своей матери они не выживают. Именно поэтому чёрная драконица всегда убивала вылупившихся самцов, а это создание она оставила и сейчас жертвует собой, во благо надежды о рождённом могучем драконе.
"Мы не будем этого делать, - пытался заговорить он надломленным отдающимся скрежетом единого разума. - Мы должны сохранить Мать". Однако слово родителя было куда сильнее, с чем последующие споры прекратились. Будучи чуть меньше в размерах и с большим желанием жить, полукровка вцепился клыками в лежащую совсем рядом мать. Он бессовестно пожирал её ядовитую окровавленную плоть, пока очередная ментальная волна не выбила его сознание. Несколько суток он лежал не двигаясь рядом с гниющим телом чёрной самки, покрываясь толстым слоем отмершей слизистой кожи, что превращалась в кокон. На третьи сутки, выйдя из анабиоза, чёрный дракон распорол изнутри своё жилище, рогами надрывая перепонки и выплёскивая скопившуюся неприятную жидкость наружу. Придя в сознание, дракон заметил многочисленные изменения своего тела, он стал по другому смаковать окружающие себя вещи, его мышление подступило на новую ступень и даже разлагающееся тело матери не вызвало у существа сострадания, ведь теперь он мог понять, что этого было не избежать. Внешне он обзавёлся парой новеньких рогов, массивной нижней выступающей челюстью, здоровые крылья покрылись толстой перепонкой, кончик хвоста заимел форму крюка, а крупная тяжёлая чешуя давила на кожу и казалось тяжелее его самого. Он совсем был на себя не похож, ни на мать, ни на, возможно, отца. Он ощущал бушующую пламенную тьму внутри себя, познал, ради чего Мать оставила его в живых, и понял, что, наконец, перед ним раскинулись желанные тропы свободы.

Война народов. Зарождение Апокалипсиса

Минула эра, пятый Бог был свергнут, в мире разразилась война. Существующие расы бились против других, объединялись, чтобы потом вновь встретиться в бою и отобрать любые полезные ресурсы и территории. Много пролилось крови от рук чужих, от рук сородичей, хаос заполонил всё, созывая сам армагеддон к себе в попечители. Драконы были в первых рядах, о кого начали точить зубы. Спустя совсем немного времени, популяция божественных созданий сокращалась в разы. Чёрный странник сумел повидать самые кровавые времена из всех, а жизнь толкала на безумные решения. Он зарывался в пещере, в водные пучины в надежде миновать мировой раздор и не марать о тот лапы. И всё же ничего, пока драконы не наглели с каждым разом всё больше и больше. Пока те нагло не заливали своей кровью логовище сына Дарах, он и не представлял, что ему придётся окунуть клыки в крови сородичей. Он сражался за свою жизнь, с каждым разом поддаваясь искушению к уничтожению. Вскоре ящер увяз в разбое и битвах, находя в этом азарт и предназначение.
В очередной раз облетая выжженную территорию, истинным зрением дракон замечает довольно неясные аномалии вокруг подземного прохода. Когда полукровка отправился вниз расследовать подозрительные магические истоки, то наткнулся на обширный подземный коридор, где в самом центре, на горе золота, восседала крохотная драконица, освещаемая блеском самоцветом в своей бежевой чешуе, накрывая всё подле себя перьевыми кремовыми крыльями. Она раскрыла свои янтарные крупные глаза и заговорила на неясном для чёрного языке, ведь кроме древнего он ничего и не знал. Исполин грубо рыкнул, давая понять, что не намерен ничего слушать, однако сразу же следом тонкий фаерский писк сливался в нотки знакомого гласа.
"Могу ли я как-то осветить твой путь, Древний? - однако на её вопрос теневой никак не отреагировал, разобрав всего-навсего пару слов. - Твой разум потемнел, чёрное пламя в очах становится алым. В тебе таится множество вопросов прошлого, с тропы которых ты сошёл на пусть Хаоса павших Богов".
"Мы не понимаем тебя" - неумело отрезал грохочущий глас в голове разговорчивой хранительницы злата, после чего морда её едва скривилась, стоило осознать с кем имеет дело.
"Я могу помочь понять, если ты будешь помогать мне" - обращаться к единому разуму всегда сложнее, ведь этот древний род хоть и не богат знаниями, зато по силе с ними никто не сможет сравниться.
"Помогать? - словно смакуя это слово, переспросил дракон. Но потом он тряхнул бронированной, только недавно выбравшейся из нового перерождающегося цикла - и в этот раз изменения значительно тронули его тело, создавая из бывшего грациозного ящера громоздкого титана - мордой в отрицательном жесте. - Нет. Война. Мы сражаемся".
"Сражайтесь на моей стороне, - пискнула оперённая, медленным жестом хвоста подзывая к себе из тени несколько крупным фигур. Четверо гигантов показались на слабом свету перед теневым, раскрывая свои драконьи сущности. Совершенно отличающиеся друг от друга виды, роды, кланы, и здесь, вместе, чтобы сражаться под одним крылом. - И я укажу тебе путь".
Пятеро исполинов покинули пещеру и не возвращались до тех пор, пока Хаос не был усмирён. Кровопролитная война длилась совсем недолго, а драконы разрушали каждые попавшиеся квадраты цветастой, облитой кровью, земли.
Когда войны закончились, трое выживших вернулись в фаерское логово. Так же заключив сделку и придя сюда лишь за своей наградой, рубиновый дракон был сожжён заживо, а пустынный отправлен в недры земли, напичканные до самого камня золотишком. И лишь покоритель тени остался посреди той же пещеры, не получив ничего.
"Приняли решение, - настойчиво зарокотал чёрный. - Мы помогли, - якобы в ожидании награды говорил он".
Янтарные глазки вновь раскрылись. Драконица поднялась на четыре маленькие лапы, сходя со звенящего золота, которое явно не интересовало гостя. Разливая лёгкий свет своей отблёскивающей бежевой чешуёй, она направилась в соседний переход, ведущий вглубь бездны.
"Иди со мной, - позвала фаер, скрываясь блеклым огоньком во тьме. - Ты всё узнаешь".

Медно-золотой патриархат


Спустя вторую эру, чёрный дракон изменился. На его глазах развивались новая жизнь, новый мир, заливая пятна крови новыми красками. Поклявшись служить и защищать наследие золотого фаера, полукровка получил самую ценную награду из всей, что он бы мог только попросить - мудрость. Он познал драконьи диалекты, историю своих сородичей, предназначения свергнутых Богов, самые элементарные вещи, крупицы магии. Ясность в сознании исполина рассеяла всю тьму, наставляя на совершенно иной путь. Он поклялся, что со смертью маленькой хранительницы заберёт все причуды, все полученные знания с собой в могилу, ведь ему суждена куда более долгая жизнь, чем фаеру. Драконица состарилась в сильных когтистых лапах своего наследника, не побоясь встретить смерть вблизи представителя корысти и зла.
С тех пор он стал вести пассивную жизнь, убивать лишь тех, кто первым на это напросится, грабить только того, кто не ценит дорогого. Новые представители рас нисколько не беспокоили его, будучи гораздо мудрее и, как бы смешно не звучало, начитаннее обо многом. Он продолжал учиться, наблюдая за развивающимися цивилизациями, он выучил их языки, повадки, научился видеть истину каждого живого существа, насколько он чист душой, насколько велики его силы. Ещё задолго до своего совершеннолетия он посадил великолепную способность телепатии, в то время, как весь его род прекрасно овладевал ею. Зато освоил не менее полезную физическую черту, как оборот в человека. Познал законы ветра, которым мог слегка фигурировать за счёт громоздких крыльев, а так же обзавёлся привычкой клича, благодаря чему тренировал связки, с помощью которых мог рычать с огромной силой и оглушать своих противников. Грязное кровное наследство подарило ему власть над тенью, а обследовав множество стихий доверил свой чёрный огонь алой молнии.
К этому новому веку был истреблён практически весь драконий род, и когда необходимости в поддержке расы древних ящеров не было, чёрный исполин выбрал себе имя, изучая драконьих Богов и династии клановых предков, заимевших честь со своей смертью попасть в драконье созвездие - Шэдразар, что в переводе с драконьего означало "Древняя тень"

Оставшиеся в живых молодые и старые поколения ящеров старались выбираться из своих пещер и глубин земель. Последнее божество до поры до времени сохраняло баланс мира и жизни рас, в большей мере людскую половину и их выродков. Потенциал их был огромен, а значит Крылья должны были укрыть людей от бед и невзгод. Молодые расы стали маленьким детищем старых драконов под указанием божества, даруя тем свои знания и защиту. А Шэдразар же лишь наблюдал со стороны, не имея желания ввязываться в это. Свою клятву он стал отодвигать на второй план и жить своей жизнью. Он выступал, скорее, пастухом, чем овцами.
Века шли невероятно быстро, казалось бы, вновь зародился мир в первую очередь для драконов. Оставшиеся представители познали отчаянное положение, что решились на такое паскудство, как смешение кровей во имя спасения драконьего правления. Отчаянные попытки приводили и к смерти, и к рождению новых особей, новых родов, чуждых бесполому существу. Прелесть чёрного дракона состояла в том, что он может выступать как в роли Матери, так и в роли Отца. Но одна даже мысль о связи своей судьбы с посторонней самкой вызывала у него лишь скептический проблеск в сознании, а поскольку он сам был детищем такого эксперимента - возжелал лишь укрыться в странствии позора и кары. Он был не один такого мнения, некоторые основатели старого поколения, и даже более молодого, не позарились на чужеродных представителей если не удавалось найти себе подобного. Переубедить отчаявшихся не мог никто, однако, несмотря на смешение крови, эта попытка помогла возрождать древнюю могучую расу.

Вторая война Крыльев


Всё было хорошо лишь первые несколько столетий, пока люди не начали развиваться столь быстро и заполонять свободные земли. Подарив им знания, ящеры покинули эти территории и разбрелись по долинам вблизи. Но те наглели с каждым годом, расширяли свои территории, ради добычи ресурсов оскверняли земли. Драконы терпели всё до последнего момента, пока люди и вовсе не позабыли, кто дал им шанс на жизнь: они начали покушаться на их жизни. Это был первый шаг к новой войне. С появлением людей в жизнь драконов и представителей двуногих разумных рас пошло такое понятие, как симбиоз, проще говоря всадничество. Один из десяти драконов выбирал этот путь, дабы связать свою жизнь с кем-то иным, жить ради кого-то, защищать того, кому доверил самого себя. Они поддавались адским мучениям, но шли вровень со своим Спутником. Один другому не подчинялся, их связь была настолько необычна и крепка, что сравнивалась как с одной единой жизнью.
Однако далеко не всех устроил такой расклад, что драконы выбирают "избранных" одного из ста раз в десяток лет, и поэтому человеческая раса стала требовать своих крылатых зверушек. Получив явный отказ на такую наглость, они стали воровать совсем ещё молодых особей и насильно заковывать в цепи, надевать сёдла, будто бы это простая ездовая кляча. Драконы не вступали в бой, а лишь пытались защитить своё оставшееся потомство, тая надежду, что люди, которых они оберегали так много веков, образумятся. Никогда.
Великий род вновь был разрушен новоиспечёнными драконьими всадниками и слишком поздно создания опомнились, что люди никогда не оступятся. Шэдразар был один из двух или трёх драконов, которые противостояли этому безобразию с самого начала. Чёрному потребовалось очень много времени, чтобы под своим пламенем повести драконов в бой против одурманенных сородичей. К тому моменту осталось совсем немного представителей и чтецов старого Кодекса Древних, а оные, завидев плюсы и минусы положения ящеров, предали честь божества и пустили себя на растерзание людям, которые пренебрегли драконьим даром.
Война была ужасной, ожесточённой. Под командованием чёрного исполина ящеры рвались в бой со своими детьми, убеждаясь с каждой секундой, что эти особи не представители древнего рода и не имеют никакой чести зваться драконами, как внушил им Шэдразар. Всадники пали один за другим, а вместе с ними и предатели Крыльев. Особо выделяющихся исполин убивал лично. За время битвы ящеры, принявшие командование людей, спаслись бегством и скрылись в неизвестном направлении, не желая умирать за свои ошибки.
Десяток оставшихся драконов разбрёлся по уголкам мира. Кто-то скончался от старости, кто-то впадал в безумие и поддавался человеческим хаотичным моралям, умирая в битве со своими сородичами, поскольку не получали никакой поддержки драконьего бога. Эра драконов раскололась со звонким треском, и мир без их крыла чернел.

Порождение людской власти

Исполин проводил свои несчитанные года в странствии, исследуя множество миров и реальностей, о существовании которых никто бы даже не задумался. Он наблюдал, как землями начинали вновь заправлять Люди. На этот раз их цивилизация была в разы масштабнее, сильнее, умнее. О драконах лишь слагали легенды как о жестоких тварях, когда на самом деле они дали людям ВСЁ. Ни единожды исполину попадались безумные крылатые, неизвестно откуда взявшиеся, новые виды, которые Шэдразар беспрекословно убивал после нескольких попыток образумить. Большинство просто оказывались не дееспособны к разумному мышлению, а часть и вовсе не являлись драконами как таковыми, выведенные каким-то неведомым богохульным путём. С такой активной зачисткой, казалось бы, Дарах остался последним представителем могучей расы, а его любые надежды возродить драконью власть канули в лету. Зародилась ненависть к людям, разрушившим идиллию, к драконам, что отреклись от Древних, и непосредственно к симбиозу в лице ящера и кого-нибудь ещё. Недопустимо. И поскольку чёрный оставался всё больше и больше окружённым людьми, время от времени ему приходилось складывать крылья и на мгновения вливаться в жизнь этих алчных созданий.

Орлеон был первым городом, с которого теневой начал наводить порядок в строю людишек и разнюхивать всякого рода информацию. Он сразу же заключил сделку с местным предводителем наёмной и воровской гильдии, поскольку сторона некого разбоя ему была намного ближе, чем добродетели и потакания человеческим правилам. Во время выполнения поставленных условий - отыскать надоедливого малыша дракона - Шэдразар выполняет всё в идеале, но в последний момент его, так сказать, драконье эго чернят недопониманием и клеветой. Перед ним возникает драконица в человеческом облике - как оказалось позже, глубинной породы - которая пытается вклиниться в накалённое общество дракона-воспитателя и глупого малыша, однако, кончается всё это появлением главы гильдии, с которой чёрный так добросовестно заключил сделку. Посмев высказать своё недовольство в некоторых нарушенных условиях, теневой огрызнулся тем, что не соглашался подчиняться приказам и вполне себе выполнил ту просьбу, за которую позже отплатил этот необычный человек. Вроде бы зарождающаяся беседа двух старцов обернулась грубым презрением и разочарованием со стороны глубинной, что посмела думать, словно ветеран служит человеку. По самому мировоззрению Шэдразар эта мысль была просто нереальна. Лучше смерть, чем склониться перед людьми.
Поскольку дракон очень давно не встречал представителя древнего поколения, он желал образумить сделавшую столь резкие выводы самку. Потратил время, отыскал, вывел на разговор. Кто бы мог только вообразить двух драконов, лежащих на сваленных деревьях и своенравно беседуя "за жизнь". Смешно, весьма. Однако, что-то развеять в сознании драконицы чёрному удалось, но, принимая во внимание ненависть с своему роду, а так же полному отрицанию мысли "держаться вместе", Древний покинул самку, представившуюся как Канарима. Однако, был уверен, что они ещё встретятся. И не раз в своём изучении Орлеона исполин замечал самку в своём поле зрения. Грубо сказать, что он следил за ней, но был весьма увлечён её действиями, как в облике человека, так и в облике дракона.
После войны и свержения тёмного хозяина королевства, Канарима вовсе исчезла из виду. Чёрный не предпринимал никаких тщетных попыток отыскать сородича, а потому с завершением войны - выступая в качестве наблюдателя людской глупости - покинул эту эпоху.

Эра рождения семнадцати Богов

Теперь под крылом Шэдразара предстал Авалон. В своих странствиях он научился быть терпеливее, и без каких-либо посторонних нравов завязывать контакты с представителями разумных рас. А развивая способность оборачиваться в человека - пусть и с дикой ненавистью к этой форме жизни вообще, до желания начать разрывать самого себя - грубо говоря вёл разгульную вторую жизнь азарта, расслаблялся, нагло плевав на любые мысли о морали кодекса. Он веками изучал людей, и когда их стало слишком много, ему приходилось идти на какие-то контакты время от времени. Грубо говоря, пытаться влезть в современный мир. В Авалоне он впервые вкусил все минусы и прелести быть человеком, и, порой, это могло затянуться настолько, что дракон опускался до таких отвратительных вещей, как грабёж, убийства, близкие контакты с представителями двуногих.
В очередном полёте слух озаряется громогласным, с знакомыми нотами тембра, кличем. Не позабытый древний язык он узнал тут же, как и разобрал клич о помощи. Не каждый дракон опустится до подачи такого зова, и причина на то должна быть веска как никогда. Пребывая на место, догадки его становятся явью, поскольку встречает свою знакомицу Канариму. Драконы находят мгновенный для них промежуток времени на приветствия - более официальные и уважительные, чем при первой встрече - а так же кротким информированиям, что же сталось с сородичами за эти долгие года. Не встречая в словах глубинной ни агрессии, а вполне даже дружелюбный, насколько он возможен у драконов, приём, самка полностью вверяет чёрному свою волю и жизнь. Исполин в свою очередь не смеет пройти мимо, всё ещё частью не прогнившей души чтя древний кодекс и имея честь помочь древнему собрату. Ящер переносит самку на своей спине, будучи крупнее той, и обеспечивает ей временное жильё в своём мрачном логове под землёй. Еда, кров, язвительные душевные разговоры, недовольные оскалы и всё же благодарность за спасение - всё, что было у этих двоих до того момента, пока раны после тяжёлого боя не затянутся.
Когда же Канарима была вновь способна к свободным передвижениям и полётам, она покинула Шэдразара, возжелав скорую встречу по причине возврата долга за спасение.

Следующая встреча представителей старого мира состоялась довольно не быстро, но в этот раз в обстановке, не напрягающей какими-либо неприятностями. Драконы сошлись в таверне, и в этот раз они оба предстали друг перед другом в своих человеческих, неумело слепленных, обличьях: дроу и полу-дракон полу-человек. На удивление спокойные и с интересом друг к другу были диалоги этих двоих, явно демонстрирующие прогресс в их драконьих отношениях. Отрешённая Канарима, не желавшая видеть и находиться в обществе такого существа, как Шэдразар, теперь, о-боже, даже улыбается ему. Расходятся они так же быстро, как и встречаются, и, прерывая некий воспитательный процесс молодой драконицы, что устроила стихийный бунт, чёрный удаляется по причине вышедшего времени пребывания в человеческом обличье.
Обходя границы энергетического леса подле одного из королевств Делито, дракон - находясь в облике человека - по истине не присущей глупости попадает в нехитрую ловушку и выворачивает руку. Казалось бы, до ужаса нелепо. Да ещё и какой-то посторонней девице приходится выручать могучего ящера. Первую помощь она так же оказала, но настолько неумело, что мужчина не сдержал гневного рыка, на который мигом отозвалась посторонняя фигура - Канарима. Самка решает, что на чёрного напали и, не тешась мыслью о невозвращённом долге, пытается защитить своего знакомца путём нападения на ни в чём не повинную жертву. Бой оканчивается быстро и с трагическим концом: обе воительницы искалечены энергетической ударной волной и, истекая кровь, лежат на земле. Человек без сознания, глубинная глядит исподлобья в алые глаза Древнего. Однако, будучи связанным новым долгом перед человеческим созданием, дракон выбирает именно её и спасает, унося как можно дальше из леса, бросая самку на произвол судьбы. Хотя он понимал, что выбери Шэдразар её - это означало бы новый долг, а значит новые неудобства и проблемы. Он посчитал, что поступил правильно, пусть по логике им должен был овладеть инстинкт сохранения себе подобных.

Человека он вылечил, подлатал, удалил раненый глаз и, дождавшись когда та очнётся спустя чуть ли не все сутки, покинул девушку со довольно угнетающими словами о отданном долге и что он бы никогда не выбрал девушку.
Чёрный обращается в дракона и покидает территорию, отправляясь скорее на поиски Канаримы. Чутьё крови помогло привести ящера к раненой самке. Та расположилась у озера, жадно раздирая добытую из водоёма рыбу и после трапезы без сил рухнула на спину. Он не хотел её тревожить, зная, что ей это не понравится, но стоило бы. Приблизившись, волна гнева на него обрушилась не сразу, Канарима весьма халатно отнеслась к присутствию чужака, однако после тихого взрыка теневого, она таки неохотно поднялась на ноги, придерживая едва ли запёкшиеся раны и заговорила:
"Ты рычишь и смотришь на меня так, будто чего-то ожидаешь. И ты молчишь. Чего ты хочешь в этот раз? Чтоб я спросила, как дела у девочки? Я не спрошу. Произошедшего, при всем желании, я не смогла бы изменить, ты знаешь это, а потому вопросы ни к чему. Тогда – быть может, ты хотел бы знать, как у меня дела? Все хорошо, как видишь; решенья твоего я осуждать не смею потому лишь, что поступила б точно также, - во взгляде – ни обвинения, ни раздражения. Но вместе с тем – ни дружелюбия, ни тепла. - Я не осуждаю и того, что ты нарушил мою чертову Охоту, - когда говорит она следующие слова, кажутся они не принадлежащими ее спокойному существу с каменным лицом, ожесточающемся лишь к самому концу фразы и быстрому движению сжатой в кулак руки: - Будем считать, что это – в уплату всех наших долгов, - и после этих грубых резких слов Канарима заводит руку назад и пускает как пружину по направлению морды чёрного".
Сознание от чужого удара взревело, пуская в жилы кровь тёмных тварей. От таких неожиданных действий - хотя, наверное, ожидаемых, просто не с таким потоком слов - бронированный издаёт громоподобный рык и, вытягивая шею вперёд, сбивает самку с ног, откровенно наплевав на засохшие ранения, которые тот час же могли вновь увлажниться. не теряя ни секунды, дракон совершил прыжок вперёд и приземлился прямо над телом дроу, прижимая ту мощенной лапой к земле и поспешил ответить:
"По-моему, ты слегка загордилась, Канарима, - с ярким отблеском глаз прогремел драконий глас. - Ты не осуждаешь меня ни за что, однако берёшь уплату "Долга" кровью сородича? - естественно, это было сказано образно. Кровь она не пустила, однако же, при любом случае, могла и не ограничиться одним ударом кулака. - Тогда у меня такой вопрос к тебе: разве тебя кто-нибудь звал? Разве тебя кто-то заставлял отвлекаться от охоты? Нет. Это ты сама, Канарима. Ты, прибежав, сама для себя решила ситуацию и бросилась на человеческое дитя, когда тебе было говорено обратное. Пропустила мой глас мимо, - его сказания сопровождались сперва лёгким оскалом, однако затем морда приобрела его безэмоциональность,­ настораживаясь, что проявление ненужных здесь эмоций могло бы усугубить ситуацию. Морда его находилась не так далеко от лица Канаримы, может на расстоянии пары вытянутых рук. - Надменность над чужими. Разве не за это ты меня когда-то возненавидела? "Это навредит тебе, присоединившись к этой территориальной свалке, прогнившей и мелочной, как твои амбиции", - своеобразно цитируя глубинную, хрипел Шэдразар. - Как упрекнул однажды меня мудрейший: "если у тебя большое потомство, сожранное по дороге от голода, это не значит, что ты уже многое знаешь о жизни". Тебе я могу сказать то же самое знамение, как плод для надкусываний и размышлений. Впрочем, кто я таков, чтобы предупредительно рычать в твою сторону, не так ли?".
"Неужто? Я – возгордилась? – наконец, говорит она, - Настолько, что пошла против сородича, как ты сказал, польстившись его кровью, которой в воздухе не чую я из-за того, что и глаза, и нюх мне заградила Гордость? В твоих словах я слышу только это, - «брать кровью» - взимать ее буквально, и, что бы то не значило для Шэдразара, она понимала это исключительно прямо. - Я «долг» беру – ее отсутствием. Неужто следует мне быть тебе подобной матери, чтобы напомнить разуму, запекшемуся будто в крови – в людских интригах – о том, что может случиться от чрезмерной самонадеянности? Ты думал, следовало мне сказать тебе спасибо, раз заявился ты, нарушив ход уже начавшейся Охоты? Ты появился в опасной близости от существа, чьи обостренные чувства охватывают более того, что могут охватить обычно. Ужели думал ты, что я не определю – хоть на секунду – твое появление, как угрозу? Не будь я связана тогдашним долгом (сейчас его я считаю отданным), напоминание о котором отрезвило меня, не думай, что не взяла бы я отнятые тобою секунды – с тебя же – лишь потому, что так сказала бы мне моя природа. И тогда… - Канарима почти шипит, как ядовитая гадина, - …тогда безумие зазнавшейся гордячки – не так ли? – поставило б ее на место человеческой девчонки, потому как ты – не та добыча, которую смогла бы я побороть. Так скажи мне, развей мою Гордость, что заграждает зрение и нюх – коим образом следовало мне проявить благоразумие. Уж не бежать ли, вырвав, подобно репью, из мозга своего въедливые и острые когти сковавших меня желаний? Я человеческим не связана, и отказаться от сущности своей не в силах. Хотя я в том, что ты меня услышишь, вовсе не уверена, - и замолкает она, хотя, несмотря на то, что ее точка поставлена, вновь не делает никаких попыток освободиться. Но лишь на какое-то мгновение".
Шэдразар не считал себя неправым. Наоборот, считал, что Канарима сможет побороть свой инстинкт, потому как - по мнению чёрного - достаточно сильна духом и разумом. Но нет. И, как он сказал ей, глаза её прикрыты пеленой гордости, что наплевала на глас сородича и поступила воистину безумно, искалечив себя и неповинное человеческое дитя. Дракон считал глубинную прекрасным мудрецом и чтецом древнего мира, после первой их встречи он слишком заинтересовался самкой, чтобы вот так отпустить и больше никогда не увидеть. Поэтому , ссылаясь на судьбу, они так часто встречались в разных реальностях, в разных мирах и временах. И именно поэтому он пошёл за израненной дроу, дабы убедиться, что она жива, и дабы получить тот словесный поток, который означал бы, что всё как обычно - всё хорошо. Но это переступило все рамки. Древний не успевает ничего и сказать, как чувствует мгновенную вспышку энергии, а Канарима, подобно охотничьей собаке, с рьяной скоростью бросается на Шэдразара. Он не успевает даже заметить, как её облик дроу видоизменился, принимая черты змееподобного существа - дракона - лишь чувствует, как давящие и режущие плоть клыки пытаются проникнуть под чёрную чешую и разорвать Древнему глотку. С первой волной боли Дарах рычит, ревёт, шипит и не позволяет продолжить это безумие. Способность контроля тьмы вновь спасает дракона и он, обращаясь теневой дымкой, выскользнул из хватки глубинной безумицы, буквально через две секунды возвращая себе материальное тело и пытаясь избежать дезориентации. Не поддавшись той за счёт итого маленьких размеров, наблюдая стекающую на влажную от моросящего дождя траву чёрную кровь, что обдала растительность слабому разъеданию, алый взгляд дракона тут же взметнулся на драконицу, которая едва приняла змеиное обличье и была готова нанести удар снова.
"А ведь когда-то ты презирала меня за пролитие крови сородичей в противовес своей правоты" - едва успевает закончить фразу бесполый и вновь замечает движение со стороны древнейшей. Она успевает выгнуться подобно пружине и, подобно змее, быстро настигнуть врага с очередным ударом. Шэдразар не имеет ни единого желания причинять вред Канариме, даже если того обязывает кодекс - не игнорировать вызов древних посредников. Теневой лишь совершил предупредительный жест в свою защиту: испустил сгусток чёрного пламени практически себе под лапы, создавая эдакий барьер-стену, который тут же остановил глубинную. Самка мгновенно затормозила, отскочив назад и зашипев, в то время как чёрный глядел на неё из-за пожирающих землю языков пламени.
"За что желаешь погубить? За истину ли в наших речах? За что теперь ты берёшь долг, Канарима?" - рычал Шэдразар до той секунды, пока поток энергетической вспышки со стороны змееподобного ящера не утих, оскал не исчез, а сапфировые очи не выражали явный испуг. Взгляд её судорожно бегал по чёрной фигуре в утихающем пламени, но больше попыток атаковать с её стороны не было. Наоборот. Самка издала приглушённый рык, как будто пытаясь заглушить им скулёж, и оттолкнулась от земли, волновыми движениями настигая пасмурного неба и скрываясь за облаками.
С тех пор Древний больше не мог видеть глубинную представительницу, а мысли о её действиях тревожили дракона ещё несколько лун, пока тот не залёг на дно ледяного океана и не впал в спячку, дабы больше не терять крови и позволить зажить ранам без каких-либо затруднений. Семьдесят лет дракон дремал под водами, пока не пришло время вернуться в этот отрешённый мир и бороздить его просторы дальше и дальше.

Комментарии
2014-12-23 в 21:56 

irenSHEPARD
Капитан Шепард Великолепный
Вторая война Крыльев

Протекающий промежуток жизни был самым безумным на памяти полукровки, поскольку никаких слов подобрать было невозможно для объяснения. Была долгая засуха, еды не хватало, а такому исполину как Шэдразар подавно. Потерпевая перерождения, его голод усиливался и диким звоном ударял в голову вновь и вновь. Над ним брали верх животные инстинкты, не имея сил порой контролировать сознание. В порыве такого бессознания, чёрный ПЕРВЫМ нападает на найденное логовище пустынного собрата, провоцируя того на битву за жизнь. Ему нужна была еда, а среди этих пустынь ничего не отыскать, до океанов с крупной и сытной дичью ему не долететь без запаса сил, которые исчезают с каждым днём. Пустынного, судя по всему, беспокоила та же проблема, посему охотно пошёл на вызов Древнего. Они оба понимали, что это необходимо, что это нужно, хоть и были пассивными старцами, признающими кодекс. Но, как гласит тот: вызов Древнего обязан принять каждый, кому он был брошен. Обладая в приступе оголодания хоть какой-то крупицей чести, теневой принимает размер равный песчаному боевому оппоненту, не превышая и пятнадцати метров в итоге. Битва не успела набрать ожесточённости и зажечь огонь азарта в сородичах, как на поле брани заявились нарушители. Поддавшиеся инстинктам начавшейся Охоты, драконы и вовсе не замечают мошек под лапами, продолжая впускать клыки в чешую и надрывать гребни. Однако, незваные гости оказались не столь просты: в единый момент, когда ящеры находились в противоположных сторонах друг от друга, горловину песчаной самки обвивает плеть, сжимая пластины до состояния удушения. Неведомое орудие увеличивало свою длину и крепко схватывало всё бледно-коричневое тело древней в отместку на её сопротивления, однако, бестолку. Буквально пару тщетных сопротивлений, и та прижимается к земле без сил, истошно рыча, взглядывая в алые глаза Шэдразара, чувство о голоде которого, похоже, вовсе пропало. Толчок, и исполин взмывает в небо, не имея никакого желания разбираться что это за шкуродёры - коих предостаточно развелось уже на веку - и уж тем более в его интересах не было выручать песчаную, которую минутою назад больше всего желал растерзать.
Дракон не успевает скрыться за облаками и сменить свои ничтожные размеры, как ощущает резкое натяжение в задних лапах и неестественный парализующий кожу под чешуёй холодок. Но он не собирался сдаваться просто так. Только увы. Через мгновение крылья охватывает то же самое ощущение и Шэдразар отдаёт себя едкой силе притяжения, с грохотом ударяясь о землю и разламывая песчаные плиты под собою, вздымая песочные клубы пыли кверху. Неизвестное оружие обвивает конечности чёрного, и теперь он прекрасно понимает, почему песчаная не зарылась под землю, а лишь покорно склонилась перед людьми, эльфами, и ещё множеством неизвестных представителей своих диковинных рас: не то паралич, не то весьма неприятный энергетический вампир, а сил у драконов было не столь много, чтобы воспротивиться. Их магия была блокирована, разорвать кнуты стало не пассивной задачей. Неохотно мирясь с подобной мыслью, чёрный был пленён расой, которую он так ненавидел.
По счастливой случайности в этом браконьерском отряде оказались и личности, которые растрачивали свои силы на терракинез, черпая те из драконов, чтобы перевести их же через пустоши, очевидно, к своей лачуге. Ящеров любезно доставили до пещеры, уходящей глубокими гротами вниз, бросая в один из тех как шавок в связанных прутьях. Проход был запечатан, однако от прутьев уже можно было легко освободиться.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

• Statuto de larvis •

главная